Мир, который держится дольше: как женские инициативы от Аргентины до Индонезии меняли ход мирных переговоров
Спустя 26 лет после принятия Резолюции ООН 1325 женщины по-прежнему составляют лишь 5% переговорщиков в мирных процессах. Рассказываем, как матери, активистки и правозащитницы в разных уголках мира добивались места за столом переговоров и почему заключенные при их участии договоры оказывались прочнее.

31 октября 2000 года Совет Безопасности ООН единогласно принял Резолюцию 1325. Это первый в истории документ высшего органа ООН по вопросам безопасности, который признал, что война по-особому затрагивает женщин и девочек и что сами женщины должны на равных участвовать в предотвращении конфликтов, мирных переговорах и восстановлении после войны.
До этого миростроительство десятилетиями оставалось делом генералов, президентов и дипломатов-мужчин, а женщины появлялись в официальных документах в лучшем случае как жертвы.
Резолюцию удалось принять во многом благодаря настойчивости женских организаций. Она обязала государства и стороны конфликтов защищать женщин от насилия, в том числе сексуального, учитывать их нужды в мирных соглашениях и привлекать их к принятию решений. С нее началась глобальная повестка «Женщины, мир и безопасность» (WPS).
Сегодня по этой повестке работают более ста стран, утвердивших национальные планы действий, однако спустя 26 лет женщины составляют лишь 5% переговорщиков в мирных процессах по всему миру.

Инклюзивность в переговорах - это не только вопрос равенства, но и прагматичной эффективности.
Согласно масштабному исследованию Международного института мира (IPI), участие женщин в мирном процессе кардинально меняет его устойчивость: вероятность того, что мирное соглашение продержится не менее 2 лет, возрастает на 20%, а вероятность того, что мир продлится 15 лет и более, увеличивается на 35%.
Пока официальный «мужской» трек концентрируется на обсуждении территорий и амнистиях, женские инициативы привносят в повестку человеческую безопасность, то есть образование, правосудие, судьбы пропавших и поддержку пострадавших.

Исторические триумфы женских инициатив
Аргентина (1977)
После переворота 1976 года военная хунта развернула «грязную войну» против собственных граждан, и, по оценкам правозащитников, за годы диктатуры бесследно исчезли до 30 000 человек.
30 апреля 1977 года четырнадцать матерей пропавших вышли на площадь Мая перед президентским дворцом, а когда полиция запретила им стоять на месте, начали ходить по кругу, превратив запрет в форму протеста.
Белые платки стали символом движения, и даже после похищения и убийства его основательницы Асусены Вильяфлор матери продолжали выходить каждый четверг.
Их свидетельства прорвали международную информационную блокаду и стали частью доказательной базы на процессах над военными после падения режима в 1983 году, а «Бабушки площади Мая» помогли найти уже 140 внуков, отнятых у арестованных родителей.
Либерия (2003)
Гражданские войны унесли около 250 000 жизней, когда Лейма Гбови объединила христианок и мусульманок в «Массовую акцию женщин Либерии за мир».
Тысячи женщин в белых футболках каждый день сидели у рыбного рынка в Монровии на пути кортежа президента Чарльза Тейлора и в апреле 2003 года добились его согласия на переговоры с повстанцами в Аккре.
Когда переговоры затянулись, около двухсот женщин сели живой цепью у дверей зала и не выпускали делегатов, пока те не придут к соглашению, и 18 августа 2003 года мирный договор был подписан.
В 2005 году президентом страны стала Эллен Джонсон-Серлиф, первая избранная женщина-глава государства в Африке, а в 2011 году она и Гбови получили Нобелевскую премию мира.
Северная Ирландия (1998)
Тридцать лет «Смуты» унесли более 3500 жизней и разделили общество на католиков и протестантов вплоть до раздельных школ и кварталов.
В 1996 году католичка Моника Макуильямс и протестантка Перл Сагар всего за шесть недель создали Коалицию женщин Северной Ирландии и получили два места на мирных переговорах, где коллеги-мужчины встречали их выступления насмешками.
Не вставая ни на одну из сторон, коалиция стала связующим звеном между партиями и добилась включения в Соглашение Страстной пятницы пунктов о поддержке жертв насилия, интегрированных школах, смешанном жилье и создании Гражданского форума.
Ачех (2005)
Индонезия дает один из самых показательных примеров того, как женщины могут действовать в условиях жесточайшего вооруженного конфликта и традиционного общества.
Речь идет об Ачехе, провинции на северной оконечности острова Суматра, где с 1976 года почти тридцать лет шла партизанская война между правительством Индонезии и сепаратистским «Движением за свободный Ачех» (GAM), а мирное население оказалось зажато между военными зачистками индонезийской армии и радикальными повстанцами.
Именно женщины Ачеха первыми начали системно требовать мира.
В феврале 2000 года, когда война была в самом разгаре, они организовали Всеачехский женский конгресс (Duek Pakat Inong Aceh), на который съехались более 400 женщин из всех слоев общества, от активисток и студенток до сельских жительниц и жен боевиков.
Конгресс потребовал от обеих сторон немедленно прекратить огонь, перейти к диалогу и обязательно включить женщин в любые будущие политические переговоры. Это был мощный голос гражданского общества, который показал политикам, что население больше не поддерживает войну.
В декабре 2004 года катастрофическое цунами в Индийском океане буквально смыло побережье Ачеха, унеся жизни более 160 000 человек.
Гуманитарная катастрофа заставила правительство и повстанцев сесть за стол переговоров в Хельсинки в 2005 году при посредничестве финской организации Crisis Management Initiative бывшего президента Финляндии Мартти Ахтисаари.
Однако на самих официальных переговорах женщин почти не было: в составе делегации повстанцев была лишь одна женщина, Шадия Мархабан, а в правительственной делегации женщин не было вовсе. Казалось бы, это провал женской инициативы, но именно здесь сработала сила неформальной дипломатии.
Пока политики заседали за закрытыми дверями, индонезийские женские НКО и гражданские активистки постоянно мониторили ход переговоров и передавали информацию в общество, не давая сторонам кулуарно разделить власть и забыть о жертвах, лоббировали финских посредников, требуя включить в повестку социальные вопросы, и вели низовые кампании по разоружению, убеждая боевиков возвращаться в семьи и сдавать оружие.
Именно благодаря непрерывному давлению «снизу» итоговый Меморандум о взаимопонимании и последующий Закон об управлении Ачехом 2006 года не ограничились вопросами амнистии и сдачи оружия.
Закон обязал местные политические партии обеспечивать не менее 30% женщин среди учредителей и в руководстве. Кроме того, женщины взяли на себя важнейшую роль в постконфликтном восстановлении, от распределения гуманитарной помощи после цунами до программ реинтеграции для бывших участниц Inong Balee, женского крыла GAM, в которое входили в том числе вдовы погибших боевиков.
Истории из Буэнос-Айреса, Монровии, Белфаста и Банда-Ачеха складываются в одну закономерность: там, где женщины добивались того, чтобы их услышали, мирные договоры начинали говорить о пропавших без вести, о школах, о поддержке пострадавших и о том, как людям снова жить рядом друг с другом, и именно поэтому такие договоры оказывались прочнее.
Почти каждый раз этот голос приходилось пробивать протестами, кругами по площади вопреки запретам или партией, собранной за шесть недель, потому что места для женщин за официальным столом никто не предусматривал.
Но женщины должны быть за столом переговоров с самого начала, как полноправные участницы делегаций, посредницы и подписанты, там, где принимаются все решения о жизни после войны.
